Наступление русской армии на Кобрин 15 июля 1812 года

Совсем недавно в музее Дрогичина по улице Ленина, 63 появились интересные сведения из записок князя Василия Вяземского. Они рассказывают о наступлении русской армии на Кобрин и самом сражении под городом 15 июля 1812 года.

 

Совсем недавно в музее Дрогичина по улице Ленина, 63 появились интересные сведения из записок князя Василия Вяземского. Они рассказывают о наступлении русской армии на Кобрин и самом сражении под городом 15 июля 1812 года.
 
- К сожалению, наша территория стала зоной боевых действий, - рассказывает Сергей Владимирович. - Армада воюющих армий прокатилась по нашей земле сначала на Восток, а затем на Запад. Командование как французской, так и российской армий обеспечение провиантом своих солдат возложило на местное население. Империи воевали, а народ страдал и умирал, смутно представляя за что. Для России эта война была справедливой и освободительной. Но по существу - это была схватка Восточной и Западной цивилизаций, в которой России удалось не только отстоять свой путь развития, но и покорить Европу, овладев огромной территорией и самим Парижем. В вихре этих событий оказался Василий Вяземский.
 
Кто же он, князь Вяземский, и что он делал на Полесье летом и осенью 1812 года?
 
- Род Вяземских походит от Рюриковичей. Его отец был небогатым дворянином. Сам же Василий с юных лет мечтал о военной службе, - продолжает рассказ историк. - Из Преображенского полка часто подбирали адъютантов русским генералам, в том числе и самому Александру Суворову. К будущему генералиссимусу молодые офицеры не жаждали попасть в адъютанты, потому что знали скверный характер Суворова. Но, несмотря на это, Василий Вяземский дал согласие на назначение. Так в 17 лет он становится адъютантом Суворова и участвует вместе с ним в походах. Первый раз он побывал на Полесье в 1794 - 1795 годах. Подавление национально-освободительного восстания под руководством Тадеуша Костюшко стало его боевым крещением. В ходе этой кампании он вместе со штабом Суворова пересек Речь Посполитую и даже участвовал в штурме удерживаемого генералом Грабовским Кобрина. 
 
Быстрое продвижение по службе привело к тому, что уже в 1803 году Василия Вяземского назначают командовать 13-м егерским полком и присваивают звание генерала. Князь мечтал увидеть покоренный Париж, но этому не суждено было сбыться. 5 декабря 1812 года он умер от ран, полученных в бою при штурме белорусского города Борисова.
 
В Институте истории Академии наук России хранятся подлинные тетради с записями пережитых Вяземским событий. В них он описывает малоизученные историками боевые действия 3-й армии генерала А.П. Тормасова, которые проходили на территории нашего края. В тетрадях содержится много познавательной информации не только о сражениях, но и о перемещении войск, о том, каким лишениям в ходе войны 1812 года подвергалось местное население. Так что читателям наверняка будет небезынтересно ознакомиться с отрывками этих записей.
 
«...По приказу главкома в июле месяце я назначен командовать пехотой в авангарде генерал-майора Чаплица. Мне были подчинены Колыванский и 13-й егерский полки. 14 июля наш корпус дошел до Дивина, биваковал на улицах и того же дня выступил в направлении Кобрина. К полудню были уже в д. Хабовичи. 15 июля в 7 часов утра корпус подошел к Кобрину. В городе находились 5000 французских солдат с 8-ю пушками под общим командованием генерала Клингеля, который проявил беспечность и не выставил дозоры. Генерал Чаплиц, командовавший нашим авангардом, с марша неожиданно атаковал неприятельскую кавалерию, которая бежала. 
 
Моему 13-му егерскому полку, в котором было 900 солдат и 3 пушки, приказал атаковать пехоту саксонцев. Более двух часов мы вели бой на восточной окраине Кобрина. Беда была в том, что значительная часть моего полка отстала. Саксонцы против нас имели значительный перевес. На нашей стороне была внезапность. Около девяти часов показался двигающийся по Дивинской дороге корпус генерала Чаплица, а из Бреста к Кобрину подходил отряд генерала Ламберта. Получив подкрепление, мой 13-й полк был заменен Рижским полком. К полудню мы уже захватили у неприятеля восемь пушек, одного генерала, около двадцати офицеров и до тысячи рядовых. В то же время я обходил саксонцев справа, генерал Ламберт слева и окружили город. Около 12-ти часов дня, учитывая безвыходность положения, французы сдались. 
 
Какая ужасная картина - в Кобрине все горит. В пламени женщины, девушки, дети в одних рубахах бегут и ищут спасения. Сражение идет в пожаре и дыму. Из-за быстрого движения войск трудно разобраться кто где. По всему Кобрину оставленные неприятелем обозы. Пыль и дым затмили солнце. Ужас повсюду. 
 
16 июля наша армия находится в Кобрине. Хороним убитых и приводим себя в порядок после вчерашнего боя. Я с бригадой составляю правый фланг армии. Неприятель находился в районе Пружан и Березы-Картузской. На следующий день получили приказ переместиться в местечко Городец. Это местечко насчитывает всего 150 домов. Рядом с ним - Королевский канал, который стал серьезным препятствием для нашей армии. Для переправы нам удалось найти всего один брод.
 
...Пока находимся в Городце. Авангард генерала Чаплица двигается по дороге к Хомску, а часть сводного отряда под командованием генерала Ламберта идет к Пружанам. Резерв же 3-й армии генерала Сакена по-прежнему остается в окрестностях Луцка. Из состава наших сил выделен особый отряд под командованием генерала Милисино с целью не допустить проникновения неприятеля на дорогу из Пинска в Хомск. Армия занимается обеспечением себя продовольствием и фуражом без всякого плана и согласования. Принцип таков – «что нашел - то и бери». Сверх того, выгоняли мужиков жать, молотить и молоть хлеб для армии. Таким образом, нам удалось обеспечить себя провиантом на 10 дней. Приходилось иногда силой конфисковывать у населения водку, мясо, фураж и лошадей. Поразило то, что овса для лошадей найти было невозможно. Его уже изъяли французы. Мы практически реквизировали на нужды армии все. Народ стонет. Зимою люди будут умирать с голоду, если не обеспечить их продуктами. Не встречали ни одного поляка к нам приверженного (так Вяземский называет местных жителей - Прим. С. В. Граника), но много напротив... Увидев нас, жители оставляют свои дома и бегут в леса. 
 
...20 июля французам удалось к вечеру занять д. Сигневичи. В этих боях, длившихся три дня, наши части понесли потери. Отступаем под проливным дождем. Всю ночь идем к Торокани. Дождь совсем испортил дорогу, поэтому двигаемся медленно. Наконец-то в 7 утра 22 июля мы остановились на отдых в монастыре Базилианского ордена в деревне Торокани. Деревня лежит на открытом месте, имеет 150 дворов и окружена болотами. Над равниной далеко виден костел прекрасной архитектуры раннего барокко. Монахи, напуганные огромным количеством войск, на улице практически не появляются. Отдохнув, моя бригада в полдень снова двинулась в путь по размокшим от дождя дорогам в направлении местечка Антополь. Обозы отстали, а 500 нанятых местных жителей не успевают ремонтировать дорогу перед идущими войсками. 
 
Ужасная картина. Все обыватели бегут и спасаются с имуществом в лес. В Антополе около 200 хозяйств, принадлежавших в основном жидам. Дома построены на песчаной равнине среди болот. Странно, что в небольшом местечке имеется девичий пансион. Предчувствуя приближение войск, родители разобрали девушек по домам. Осталось по каким-то причинам лишь двенадцать. В пансионе суждено было разместить на неопределенное время мой штаб. Девиц пришлось перевести в имение
 
д. Грушево и разместить в господском доме. За это девушки были мне очень благодарны. ...Вскоре подошел обоз с провиантом. Развернули кухни и за последнее время солдаты смогли впервые нормально поесть.
 
30 июля корпус генерала Чаплица по-прежнему оставался в Городце. Нашей задачей было занять выгодную позицию и ждать приказа на дальнейшие действия. На следующий день, 31 июля, рано утром Чаплиц получил распоряжение двигаться в направлении д. Городечно. Мне приказано было проверить передовые посты, и я поехал с небольшим отрядом выполнять задачу. Когда я уже находился в районе д. Грушево, мой адъютант поручик Штиль прискакал с донесением о том, что необходимо двигаться всеми силами в направлении д. Городечно. 
 
В районе Городечно к полудню 31 июля русские войска 3-й армии с ходу атаковали французов, имевших двухкратное превосходство в силе. Сражение длилось весь день до темноты. Наши в этом сражении потеряли около 1200 солдат и офицеров. Общие же потери французов составили более 4000 тыс. убитых. На следующий день 1 сентября мы начали отходить на юг.
 
К этому времени значительная часть Дунайской армии адмирала Чичагова подошла в район Луцка, и это спасало нас от поражения. Так началось наше отступление из Кобрина под ударами превосходящих сил французов. Пришлось оставлять недавно отбитый город и отходить на Волынь для соединения с армией Чичагова».*
 
В начале сентября все Полесье - от Пинска до Кобрина снова оказалось под контролем наполеоновских войск. Особенно тяжелыми были столкновения наших отступающих войск на Волыни под Дивином, Самарами, Ратно и другими местечками. Лишь в октябре месяце после перегруппировки сил началось наступление 3-й армии Чичагова с задачей перерезать дорогу отступающим из Москвы войскам Наполеона. На этот раз снова 3-й русской армии пришлось двигаться по разоренной и сожженной территории. У бедствующего населения уже не было провианта и фуража. Русские полки иногда по шесть дней не ели хлеба. Спасал от голода картофель, который еще можно было собрать на крестьянских и панских полях.
 
Последним важным стратегическим пунктом на пути отступавшей французской армии перед рекой Березина оставался город-крепость Борисов. К городу шли с трех сторон французские части и союзные им польские легионы под командованием генерала Ярослава Домбровского. Рвался к Борисову и наш авангард 3-й армии адмирала Чичагова. Начались бои за Борисов, который несколько раз переходил из рук в руки. Сражение за город было последней крупной битвой Отечественной войны 1812 года на территории Российской империи...
 
Под Борисовом, командуя авангардом корпуса генерала Чичагова, князь Василий Вяземский был смертельно ранен. Тогда и оборвались его записи в «тетрадях». За заслуги перед империей боевой генерал Василий Вяземский был награжден двумя орденами Святой Анны, орденом Святого Владимира 3-й степени, орденом Святого Иоанна Иерусалимского, а также Золотым Крестом за взятие Варшавы.
 
 
Алла КОТКОВЕЦ, "Заря"